Выксунская епархия

Искусство: сумеречная зона

 

Слово «культура» вызывает у нас, по большей части, положительные ассоциации. Когда, в рамках применения метода коллективной мыслительной деятельности и развития ассоциативного мышления, просишь высказаться учеников на эту тему, обычно выдаются положительные, позитивные ответы: «социальные нормы», «мораль», «этикет», «правила общения» и т.д. То же всё самое отвечает и большинство взрослых.

Зададимся вопросом, а так ли здесь всё просто? Не впадаем ли мы в некий ассоциативный обман, ограничивая термин только положительными определениями, отметая негативные коннотации? Вопросы эти тем более важны, что наше время характеризуется огромной свободой индивида, размыванием понятий, стиранием граней не только дозволенного-недозволенного, но и фактическим уничтожением границ человеческой природы.

Культуру мы понимаем, конечно, как совокупность всех достижений человечества во всех сферах социального бытия: экономической, политико-правовой, социальной, духовной.

Тогда, при ближайшем рассмотрении проблемы, возникает вопрос: как же тогда относиться к элементам культуры, которые абсолютно бессмысленны, а то и приносят явный вред? Достижения ли это? Ведь это создано человеком, зачастую, в результате огромного труда. Эти «достижения» бывают совершенны по исполнению, очень функциональны, соответствуют своему назначению. Например, самолет «Энола Гэй», принесший тысячам японцев смерть с неба. Смерть, идеальной конструкции, участниками работы над которой были лучшие умы планеты. А «конвейер смерти», разработанный инженерами фирмы «JA Topf & Söhne» для Освенцима? Как устройство, эта машина была совершенной…Но для чего она была создана? Тысячи людей, убитых ей, прокляли бы технический прогресс! Да, заметим еще, что врач Освенцима, Йозеф Менгеле, которого называли «ангелом смерти», отличался широким кругозором, эрудицией, безупречными манерами, играл на музыкальных инструментах, по вечерам развлекая фрау-надзирательниц, которых угощал клубникой с огородов, удобренных человеческим пеплом, полученным из той самой машины смерти…Когда доктор проводил свои чудовищные опыты над детьми, напевал арии…А ведь это всё – определенная система координат, система ценностей, если хотите…Враждебных, темных, антигуманных…Это всё нужно помнить, когда мы говорим слово «культура».

Вот говорят, что критерием культурных ценностей должна быть полезность. Неудачная формулировка. Вспомним, хотя бы, «Город без имени» В.Ф. Одоевского. С точки зрения полезности, то, что представляет ценность для одних, является гибелью, антиценностью для других, как мы и пытались сказать выше. И с философской точки зрения мы попадаем в некий лимб, знаете, состояние, напоминающее впечатление от чтения романа Германа Гессе «Игра в бисер», когда целое произведение посвящено великой игре, которой люди посвящали целую жизнь. Но ни слова не сказано ни о сущности, ни о правилах, ни о смысле этой игры. Дихотомия «культура/антикультура» будут бесконечным источником бесконечных споров, тем более, что оба термина имеют один источник.

И вот здесь давайте попробуем перейти к рассуждениями о высшей точке культуры – искусстве. Именно искусство всегда очень точно отражает духовную ситуацию времени, его дух.

Оскар Уайльд в предисловии к «Портрету Дориана Грея» делает два утверждения: «Настоящее искусство совершенно бесполезно», а также «Нет книг нравственных и безнравственных, есть книги хорошо и плохо написанные. И всё». Таким образом, уважаемый мэтр утверждает, что искусство – ценность-в-себе. Но так ли это?

Здесь можно вспомнить Хосе Ортегу-и-Гассета с его «Дегуманизацией искусства» и задаться парадоксальным вопросом: можно ли из искусства полностью убрать человека, создать чистое (бесполезное!), дегуманизированное, искусство? Правда, философ в своей работе говорит не об этом. Как и Ницше в «Казусе Вагнера», Хосе Ортега-и-Гассет говорит о смерти искусства при исчезновении из него истинной человечности, человека во всем богатстве его проявлений. И знаете, недалеки эти гении философии жизни были от истины, учитывая те тенденции современности, которые есть в искусстве, из которого исчезают жизнь и свобода, а остаются проявления человеческой натуры, обусловленные первородным грехом. Не будем здесь упоминать конкретных «творцов» и их «произведения», соблюдая главный принцип человеческих обществ: «Не навреди!».

Способность к искусству, как феномен на стыке эмоциональности и рациональности, на наш взгляд, представляет собой отблески Божественной Славы, творческих способностей, способности чувствовать красоту Божьего Мира, которые человек утратил в результате отпадения от Бога. Поэтому искусство и может быть одним из путей к Богу, если человек стремится к возрождению во Христе. Тогда искусство может стать способом возвышением души, способом прославления человеком своего Творца. При отступлении от этого принципа, искусство становится враждебным человеку, разрушительным. Без духовных, глубинных нравственных начал, сон разума начинает порождать чудовищ.

Давайте проведем насколько параллелей в этом направлении.

Возьмем, к примеру, философию, которую смело можно считать искусством. Как мировое наследие, мы имеем творения Отцов Церкви, чьи озарения и напряженная интеллектуальная работа создали тот образ христианской философии, который до нашего времени является руководством к действию для каждого христианина в поиске Бога. Но философия XX века дала интеллектуальное обоснование самым мрачным политическим режимам (думаю, следует сослаться на блестящее эссе Умберто Эко «Вечный фашизм», к котором автор подвергает детальному разбору и критическому анализу философские основания фашизма, а также связанные с ними социальные и политические практики).

В изобразительном искусстве мы найдем удивительные по красоте и величию работы российских художников различных времен, картины, воспевающие красоту мира и достоинство человека (также и великолепные образцы наивного искусства, феномена, требующего дополнительного исследования), но и совершенно обезличенные работы современных авторов, смысловая нагрузка и эстетика которых весьма сомнительны.

Архитектура дала нам, например, чудо ансамбля Троицкой лавры. Но есть еще современный безличный хай-тек, от мертвой эстетики которого становится не по себе.

Что уж говорить о литературе, особенно, поэзии, и искусстве кино…

Так, мы можем, наверное, сказать, что область искусства – некая сумеречная зона, область неустойчивого равновесия.

Из которого творческий человек, как правило, одаренный повышенной чувствительностью, может найти выход. Это может быть выход в область мрака, и тогда его дар, особенно, если он действительно велик, будет разрушать и самого человека, и мир вокруг.

И это может быть выход к свету, тогда человек, просвещенный благодатью, будет нести в мир духовную радость, которой так не хватает, подчас, нашим душам.

 

Протоиерей Андрей Филатов, Павел Филатов

При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Выксунской епархии обязательна. 10/04/2020.